?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

слишком много Японии последнее время. вокруг и внутри меня. поэтому "город и псы" варгаса льосы. другая сторона земли, другие краски, запахи и люди. такой интересный переход. как в воду другой плотности кинули. вроде и плавать умеешь, а тонешь чего-то.
а еще интересно сравнивать с первой льосовской книгой. "зеленый дом" был похож на джунгли. запутанные, душные и влажные, через которые продираешься с трудом и постоянно сбиваешься с дороги.
"город и псы" - именно что город. довольно большой, чтобы людям в нем было дело уже только до самих себя. но все же не настолько, чтобы... не знаю... полюбить его? это не от величины зависит. не знаю. еще не дочитала. может потом будет ясно. может это и не город вовсе.

Ребята над ним смеялись; только они растянутся у Богача в саду, на крохотной полянке, и начнут гадать, что бы такое сделать, он сразу предлагал: "Пошли к обрыву". Походы эти были долгие и нелегкие. Сперва на Колумба, перемахнув через кирпичную стену, все плюхались на немощеную площадку и, глядя оттуда серьезно, наметанным глазом, на зубья утесов, обсуждали, как спуститься вниз, и пересчитывали препятствия, отделявшие их от каменистого пляжа. Альберто был самым пылким из стратегов. Не отрывая глаз от обрыва, он отдавал короткие команды, подражая голосу и жестам киногероев: "Сюда. На эту скалу, где птичьи перья, она крепче... Прижок - один метр... Потом - по черным камням, они плоские... Там будет легче... С той стороны - мох, сползем... Заметьте, так мы попадем в новое место..." Если кто-нибудь возражал (например, Эмилио - он любил командовать), Альберто страстно защищал свой вариант, и ребята разделялись на два лагеря. Горячие споры согревали их в те прохладные, туманные утра. За спиной, по набережной, непрерывным потоком шли машины; бывало, пассажир высунется в окошко, посмотрит на ребят, и, если сам он не взрослый, в глазах его вспыхнет зависть. Обычно побеждал Альберто, он спорил упрямо, убежденно, кого угодно доводил. Спускались медленно, тихо и мирно, в высшей степени дружно, подбадривая друг друга взглядом, словом, улыбкой. Когда кто-нибудь брал трудное препятствие или ловко приземлялся, все хлопали. Время замедляло свой ход, каждая минута напрягалась до предела. Потом, к концу пути, они становились смелее; уже совсем недалеко было тот ни с чем не сравнимый шум, который доолетал по ночам до их постелей. Вода гремела о камни; пахло солью и чистыми ракушками; пляж был рядом - узенький веер между утесами и морем; они врывались туда, валились в кучу, хохотали, толкались, вспоминали трудности пути, веселились вовсю.

Ясно дело - влипли, министр прикажет, год отсюда не выйдем, как пить дать. Вот псы очень смешные были, им-то чего, уж они тут ни при чем, а испугались. Идите по домам и не забывайте, что видели, а лейтенанты перепугались еще больше. Уарина, ты совсем желтый, в зеркало посмотрись, испугаешься! А Кудрявый говорит: "Это какой Мендос? Тот, жирный, с которым баба в синем платье? Я думал он пехотный, а у него красные просветы, артиллерия". А полковник чуть не жует микрофон, не знает чего сказать, пищит "кадеты", и опять "кадеты", и опять "кадеты", и петуха пускает, а я не могу, смех меня разобрал, вот она как, собачка, а все стоят трясутся. Так что я говорил, Худолаечка? Да, значит он пищит: "Кадеты, кадеты, давайте все уладим по-семейному, только принесем от вашего имени, от имени офицеров, от моего самые нижайшие извинения". А бабе этой мы хлопали пять минут, говорят, ревела, расчувствовалась, что мы чуть руки не отбили, и стала нам посылать воздушные поцелуи, жаль, далеко, не разглядел, ничего она или морда мордой.

На следующее воскресенье Кава, Ягуар и Арроспиде уже сами рассказывали о ней, смеясь и подталкивая друг друга. "Говорил я! - торжествовал Вальяно. - Всегда меня слушайтесь". Еще через неделю ее знало полвзвода, и слова "Золотые Ножки" звучали для Альберто привычно, как знакомая мелодия. Многозначительные, хоть и не слишком конкретные, намеки разжигали его воображение. Во сне это прозвище обрастало странными, противоречивыми, соблазнительными деталями, а женщина была все такая же - и всегда другая, она исчезала, когда он хотел ее коснуться или открыть ее лицо, и от этого он разгорался еще сильней или растворялся в бесконечной нежности, и тогда ему казалось, что он не выдержит, умрет от нетерпения.
Он сам говорил о ней чуть ли не больше других. Никто и не думал, что он знает понаслышке о кварталах Уатики - так много рассказывал он забавных случаев и мнимых приключений. Но от этого ему было не легче; чем больше расписывал он свои любовные утехи, чем больше ржали приятели, тем сильнее он боялся, что никогда ему не быть с женщиной наяву, а не во сне; и он умолкал и клялся себе, что в следующую же субботу отправится туда, к ней, хотя бы ради этого пришлось украсть двадцать солей или даже подцепить сифон.

Метки:

Профиль

ptisa_sky
ptisa_jill
мяукающее пернатое

Календарь

Июль 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
My Wishlist



Разработано LiveJournal.com